Из России в Молдову через украиньску мову…

Какой русский не любит быстрой езды? Этой гоголевской фразой уже кто только не пользовался. Ну а что поделаешь, если наш классик сказал в точку и на все времена? И что написано пером, как говориться, не вырубишь топором. Да и под наш случай это изречение Николая Васильевича тоже подходит. В первый день последнего месяца лета я загрузил свою семью в машину, запасся денежно-паспортно-страховым прессом, и мы отправились навестить родителей жены. Несколько нажатий кнопок и GPS-навигатор проложил кратчайший путь — 1290 километров.

При этом, выехав за российский кордон, предстояло пересечь ещё четыре границы: польскую, украинскую, молдавскую и приднестровскую. Что касается польского отрезка, то здесь для автопутешественника одно удовольствие. Причём, совершенно неважно, днём ехать или ночью. Дороги ровные, без ям, повсюду яркая разметка и знаки. Отсюда понятна и разрешённая скорость твоего перемещения и то, в каком направлении следует двигаться, чтобы попасть в требуемое место. Не говоря уже о лесных парковках, гостиницах, корчмах и ресторанчиках, что встречаются через каждые несколько километров. Совсем не проблема остановиться, чтобы перевести дух и подкрепиться. Впрочем, сделать это можно и на множестве автозаправок, где есть всё — от туалета до душа и международного телефона. В общем, для водителя, который находится в постоянном напряжении, есть, где дать отдых глазам, спине и ногам. Это только детям в дороге легко — сиди себе на заднем сиденье, да смотри мультфильмы по ноутбуку, а если надоело, то спи.

Кстати, даже с моим весьма скромным словарным запасом польского языка, в стране наших соседей чувствуешь себя вполне комфортно. Ни голодным не останешься, не заблудишься. Впрочем, довольно уже отступлений. И часа не прошло с момента выезда с погранперехода, как мы были у друзей в Ольштыне. Некоторое время погуляли по старому городу, душевно посидели в одном из тамошних ресторанчиков, а затем, набрав минералки и сливочных булочек, продолжили путь. До Варшавы мы домчались как то незаметно, удерживая стрелку спидометра на отметке 110 километров в час. Сбрасывали скорость только в городах и на отрезках пути, где поляки обновляли дорогу.

К слову, работа у них просто кипит — возводятся кольцевые развязки и эстакады, добавляются дополнительные полосы на автомагистралях. В общем, делается примерно тоже, что на калининградском Приморском кольце. Вот только у НИХ в отличие от НАС в этих новостройках нет ни грамма политического пафоса. Это не превозносится, словно некий МЕГАПРОЕКТ, а просто ДЕЛАЕТСЯ и всё. Как каждодневный рутинный труд.

Польскую столицу мы пересекли в районе пяти вечера. В это время у наших соседей заканчивается рабочий день, и народ начинает разъезжаться по домам. На улицах города начинаются пробки, но нам, к счастью, стоять в них не пришлось. Проскочив Варшаву по самому краю, вдоль Вислы, мы двинулись на юго-восток, к Люблину.

— Глянь, какая красотища! — то и дело восхищалась дорогой жена. Повсюду, кроме ухоженных домовладений глаз радовали ещё и засеянные хлебными культурами и кукурузой поля, а так же фруктовые сады. Ближе к украинской границе пейзаж изменился с равнинного на холмистый и в районе городов Замосч и Томашов-Любельский добавились ещё и виноградные плантации. Среди всей этой красоты так и тянуло остановиться и отдохнуть. Да и не так юн и горяч я уже, чтобы крутить баранку 24 часа без остановки, как было раньше. К тому же пора было позвонить родителям и сообщить, что с нами всё в порядке. Ну а поскольку с мобильного в роуминге не особенно наговоришься, нужен был стационарный аппарат.

— Глянь ка, Мася (так ласково иногда называет меня жена), — вон справа симпатичный отельчик!

Было это где-то километрах в ста от польско-украинской границы. Уже смеркалось, и потому нас особенно привлекла иллюминация здания, над которым виднелась вывеска «Barbara». Припарковавшись на стоянке у декоративных туй, мы поднялись по каменной лестнице отеля. Его хозяин как раз закончил размещать по номерам группу женщин, которые судя по разговорам, собрались здесь на девичник. Спустя несколько минут выяснилось, что он готов радушно принять и нас. За весьма скромную, на мой взгляд, плату в эквиваленте 2 тысяч российских рублей, мы получили апартаменты на четверых, парковку, плюс завтрак и телефон. Хозяин был так гостеприимен, что лично позвонил в справочную, узнал у оператора молдавский телефонный код и даже набрал нужный нам номер.

— Халло! То есть кирувник хотеля пшед Замосчи, — произнёс он в трубку, как только наши родители приняли вызов. Затем пан Станислав (а звали его именно так) зная, что мама говорит по-польски, уверил её, что дети и внуки в порядке, и отдохнув у него, продолжат свой путь. В общем, нам оставалось добавить совсем немного, после чего пан директор пригласил нас посидеть в ресторане и отведать польского пива с лёгкой закуской. Разумеется, после такого комфортного ночлега с душем и завтраком мы продолжили путешествие с новыми силами. Когда на часах было 10 утра.

И полутора часов не прошло после отъезда от гостиницы, как мы были уже на погранпереходе «Хребены-Рава-Русская». Автомобильная очередь, которую мы увидели, нас не обрадовала. На протяжении ста метров перед границей, и ещё столько же на самом терминале стояли легковушки с польскими и украинскими номерами.

— Похоже, мы здесь надолго, — грустно вздохнула жена, но к счастью это её предположение не подтвердилось. Всего за час польские пограничники оформили все машины. Правда перед нами на нейтралке до въезда на украинский погранпереход теперь была новая очередь, уже в две полосы. Её продвижением, со сноровкой опытного регулировщика руководил бравый хлопец в форме польского пограничника. Увидев русские номера, он махнул нам рукой — объезжайте, мол, ребята, тут у нас своя кухня.

— Ну вот, всё как в Багратионовске, — немедля сделал я вывод. — Для челночников, что зарабатывают провозом топлива и сигарет одна очередь, а для туристов другая.

Через несколько мгновений, уже на украинской стороне нас ждал очередной сюрприз. В отличие от прошлых лет больше не требовалось заполнять миграционные карты. Пограничник проштамповал наши паспорта, таможенник мельком глянул на вещевой бардак в багажнике и всё. Узнав, что мы едем в Молдавию, нам даже подсказали, что не следует ехать через Тернополь и Теребовлю.

— Ты, браток, лучше давай на Ивано-Франковск иди, — со знанием дела порекомендовал мне украинский пограничник, оглядев наш скромный «Фольксваген-Поло». — Там и дорога для твоей машины полегче, и путь короче.

Всё что оставалось, поблагодарить братьев славян за быструю работу и отправиться на заправку. Спидометр показывал, что пройдено уже 600 километров, то есть — половина дистанции и порядка 35 литров бензина мы израсходовали. Поэтому, обменяв две тысячи российских рублей на 500 украинских гривен, мы долили топлива под завязку, отметив для себя, что бензин по 40 рублей за литр, в Украине подорожал вдвое по сравнению с прошлым годом.

— А на сколько гривен у вас здесь поесть можно и где тут ближайшее кафе? — спросил я в заправщика, на что он недоумённо пожал плечами. На том и распрощались. Сразу за погранпереходом пейзаж радикально изменился. Исчезли ухоженные польские поля и картинно-кукольные домики. Окрестности напоминали заброшенность восточной части Калининградской области. Но в довесок к привычному российскому взору бурьяну и покосившимся заборам, добавилось ещё полное отсутствие дороги и разметки со знаками. Мы ехали, разбрасывая из-под колёс щебень. На мой взгляд, международная трасса «Люблин-Львов» должна была выглядеть несколько иначе. По крайней мере, быть чем-то большим, нежели вибростенд, на котором изрядно трясло нашу машину.

— Если это, по мнению украинских пограничников, хорошая дорога, то что же тогда нас ждало на Ковельской трассе? — подумалось мне. И при этом, несмотря на окружающее запустение и явную нищету бросалось в глаза множество христианских храмов. Купола с золочёными крестами возносились над каждой деревушкой. Эти приходы резко контрастировали своим богатством и ухоженностью с окружающим пейзажем. Разнообразили окрестности разве что ещё и бабы с коровами на привязи. Они то и дело ходили то по левой, то по правой обочине. Одним словом, пока я крутил баранку, жена только и успевала щёлкать фотоаппаратом. Ну как не запечатлеть всё это вкупе с названиями украинских посёлков и рек. Жовка, Струй, Пукив, Пили, Заводи, Потик, Бибрка…

— Слушай, интересно, а как называют жителей Бибрки — бибряне или бибрчане? — поинтересовалась супруга.

— Бобры… — сострил я. Захихикали даже сын с дочкой на заднем сиденье. И так весело мы и продолжали ехать по Украине, поскольку названия посёлкам, через которые проходила дорога, люди, видимо, давали в насмешку. Так же как и протекающим здесь речкам.

— Свиня, Гнилая, Баланда… — зачитывал я названия с придорожных указателей. Вскоре мы досмеялись до того, что детям приспичило в туалет. Но вот ведь беда — никаких оборудованных мест отдыха возле дорог здесь в отличие от Польши не было. А останавливаться в посёлках, чтобы подкрепиться или облегчиться было не лучшей идеей. Ведь мы ехали через не вполне дружественную к «москалям» Западную Украину и вдоль обочин то и дело попадались плакаты с изображениями лидеров ОУН — организации украинских националистов.

Наше внимание привлекли и ряд заброшенных воинских мемориалов советской эпохи. Одного взгляда на них хватило чтобы понять — знаменитое «Никто не забыт, ничто не забыто» здесь не работает. В лучшем случае братские могилы красноармейцев, освободивших эту землю от фашизма, были скрыты разросшимися деревьями и кустарниками. В худшем на них были написаны ещё и не вполне цензурные выражения. К сожалению, останавливаться и фотографировать это безобразие, было ещё большим безумием, чем по нужде. Уж больно неприветливыми взглядами встречали и провожали машину с русскими номерами местные жители…

— Пэтро, ты слыхав як москали наше пыво кличють? — вспомнился мне старый анекдот. — И як жеш? Пи-и-во!

Перекусить мы смогли только за городком Бурштин, опутанном проводами высоковольтной сети, через которую бежал ток от местной теплоэлектростанции. Наше внимание привлёк придорожный дом, на котором красовался плакат «Приткнысь на снеданье и обяд», что по-нашему означало «Остановись на завтрак и обед». Девушка за стойкой бара по-русски не понимала ни бельмеса, поэтому объясняться с ней пришлось на польском языке. Впрочем, это было единственным казусом. В остальном эта чернобровая пумпышка была умела, приветлива и расторопна. Быстро накормила нас замечательным украинским борщом и не менее аппетитными шашлыками, а затем ещё проводила с наилучшими пожеланиями.

— Дзякуе за смачный обяд! — сказал я ей, покидая трактир.

Доброго вам здоровьица! — помахала она вслед рукой.

Ну а вскоре мы прибыли в тот самый Ивано-Франковск, ехать через который рекомендовали украинские пограничники. Своей разношёрстностью, плотной застройкой, скученностью и интенсивным движением город напоминал некий азиатский Караван-Сарай.

— Цыганский табор какой-то! — сразу дала своё определение Ивано-Франковску жена.

Тут мы сразу попали в пробку не хуже чем в калининградский час-пик. Но здесь было и того хлеще. Все ехали и шли, кому куда заблагорассудится. Сигналы светофоров многие игнорировали, а когда я притормозил, чтобы пропустить тётку на пешеходном переходе, сзади немедля раздавался протестующий сигнал. И ещё бросалось в глаза огромное количество автобусов и троллейбусов, между которыми с трудом маневрировали грузовики, легковушки и пешеходы.

— День добрый, красавица! — окликнул я из окна видную блондинку, что плевала на остановке семечки аккурат под свои красивые загорелые ноги. — Подскажи, будь ласкова, где тут поворот на Черновцы?

— Та тож вам надо йихати направо, а там наливо и просто, — махнула она рукой и продолжила сплёвывать карму вместе с семенами подсолнуха.

Узнав, таким образом, нужное направление, мы выбрались на городскую окраину и взяли курс на последний крупный город в украинском маршруте. За Черновцами пошли зажиточные земли. Правда здесь вместо польской утончённости присутствовала некая основательность. На смену метровым декоративным заборчикам пришли кованные и чеканенные изгороди, а дома за ними скорее напоминали сказочные терема и дворцы. Нам, как заезжим туристам была совершенно необъяснима эта разница в уровне жизни между восточной, западной и южной Украиной. Но первые две провинции «незалежной и самостийной» явно проигрывали во всём. В посёлках, что теснились один за одним вплоть до молдавской границы, присутствовали даже богатые гостевые дома, рестораны и хорошая дорога. А в городке Бояны мы стали свидетелями ДТП в котором «Фольксваген» не разошёлся с «Лексусом».

Погранпереход «Мамалыга» мы проскочили быстро. Я лишь заплатил 50 молдавских леев (эквивалент 150 рублей РФ) в качестве экологического сбора и сразу получил на руки паспорта. Молдаванам в таможенной и пограничной форме было явно не для нас. Они «углубленно» работали со своими земляками и украинскими челночниками. Что именно те везли через границу, не знаю, но, в отличие от нас, все по очереди заходили в будку. Через большие хорошо освещённые окна было видно, как там из рук в руки переходили денежные купюры. Видимо следствием этих нехитрых операций и была зажиточность приграничных украинских сёл. К тому же по соседству с линией оформления, где мы стояли, проходил некий транспортный коридор. По нему время от времени из Украины в Молдову и обратно сновали машины. Безо всякого оформления.

Вот она воплощённая калининградская мечта о «Зелёном коридоре» на границе, — сказал я жене. — Пока наши ломают голову как всё это воплотить в жизнь, у молдаван с украинцами вот оно… Всё давно работает

Впрочем, нас эти местные приграничные тонкости мало заботили. Чего со своим уставом в чужой монастырь лезть? К тому же уже стемнело, а проехать предстояло ещё порядка трёхсот километров. Дети на заднем сиденье уже выключили ноутбук и, пресытившись мультфильмами спали. К счастью, молдавские дороги оказались ровнее украинских, и сон наших малышей не нарушала тряска на ухабах. Но меня по-прежнему удручало отсутствие разметки. Из-за этого в южной мгле на поворотах того и гляди можно было съехать в кювет. В Бельцах, на родине коньяка «Белый аист», нам повторно посоветовали изменить маршрут.

— Не иди на Кишинёв напрямую по бетонке, лучше в объезд через Оргеев, — угостив меня сигаретой, сказал парень на заправке. — Вон фуру щас залил, так она туда пошла. Ты за ней и держись. Там дорога не так пустынна и посёлков больше. Если что не потеряетесь…

Парень оказался прав. В компании дальнобойщика мы помчались достаточно резво и вскоре увидели указатель, на котором значилось, что до молдавской столицы осталось несколько десятков километров. Но на очередном круговом развороте стал чудить GPS-навигатор. Он показывал поворот там, где его не было. Пришлось опять воспользоваться помощью местных жителей. Благо, что, несмотря на два часа ночи, народ потягивал пивко в придорожной харчевне.

— А зачем тебе ехать на Бендеры через Кишинёв? — изумился дородный мужичок. — Это ж до него 70 вёрст и потом ещё 60. Если конечно в городе не заплутаете и выезд найдёте… Ты давай вон туда направо сворачивай, на Одесскую дорогу и дуй напрямую по главной. Никуда не поворачивай и километров через 30 будут твои Бендеры!

В целом этот добрый человек оказался прав. По крайней мере, в смысле направления. А вот с расстоянием слегка ошибся, уменьшив его ровно наполовину. На спидометре тревожно загорелся индикатор топлива, когда я рассмотрел в свете фар какой-то забор и облупленную будку с открытым шлагбаумом. Недолго думая, я промчался мимо на полном ходу. Сбоку промелькнуло что-то типа автостанции, на которой стояло несколько автобусов типа «Икарус», а затем дорога упёрлась в огороженный колючей проволокой блокпост. Едва выйдя из машины, я увидел солдат с автоматами перевес, которые двигались навстречу. К счастью это были наши российские миротворцы.

— Привет, мужики! — поприветствовал я их, стараясь не размахивать руками, — А до Бендер далеко?

— Да нет. Вон они за нами, но здесь не проедешь, — ответил парень с нашивками старшего сержанта. — Это закрытый транспортный коридор. Ты давай развернись и езжай налево. Там километров 10 через Варницу и доедешь.

Последовав их совету, я двинулся обратно и увидел, что у будки, мимо которой так лихо проскочил минутой раньше, горит свет. Шлагбаум был закрыт и возле него стояли двое мужчин в форме, с сердитыми лицами. Знаками они показали мне остановиться.

— Вечер добрый, — сказал им я, приоткрыв окно, — Мы тут слегка заплутали, а нам бы в Бендеры. Это здесь?

— Вы, почему на запрещающие знаки внимания не обращаете и ездите, как хотите, — сердито спросил вместо приветствия тот, что постарше, в очках и с залысинами. По его потёртому, предположительно голубому мундиру сложно было определить принадлежность формы. Ну, разве что шеврон на правом рукаве намекал на то, что передо мной теперь уже молдавский кордон. Младший его коллега хранил молчание, потирая заспанные глаза. Судя по всему в этом богом забытом месте на старой одесской дороге, такие как мы, залётные гости ночью были не часто. Потому и спали себе эти молдавские таможенники, пока не разбудил их шелест шин нашего со свистом промчавшегося автомобиля.

— Да какие знаки, добрые люди, — миролюбиво постарался я разрулить ситуацию. — У нас в Калининградской области таких шлагбаумов полным полно. Они с советских времён стоят и теперь ничего не значат. Почём я знал, что тут у вас граница с Приднестровьем?

— Откуда едите и куда? — словно не слыша меня, продолжил молдаванин. — Давайте документы!

— Так я ж и говорю, что из Калининградской области мы, — зная самодурство отдельных маленьких чинов на границе, я старался быть максимально вежлив и спокоен. — В Бенедеры к родителям едем. Один добрый человек под Оргеевым посоветовал срезать мимо Кишинёва, вот и очутились тут. А у нас и бензин на исходе.

Лысоватый взял мои документы, невидящим взглядом посмотрел в них и пошёл в будку. Сделав жене знак, чтобы сидела в машине и молчала, я пошёл за ним. Молодой молдавский таможенник к тому моменту уже поставил чайник и насыпал себе в чашку кофе.

— Вы когда въехали? — снова продолжил опрос старший таможенник, и не дождавшись ответа сверился со штампом в паспорте, — Ага, второго числа… И до какого будете в Бенедерах?

— Ну, числа до 24, — ответил я.

— А машина всё это время будет стоять?

— А какая разница, — тут уж я просто удивился. — Может, будет стоять, а может ездить. Кто ж сейчас знает, в четыре-то утра?

— Вы внесены в компьютер и надо будет здесь сняться с учёта, когда поедете обратно, — прогнал очевидную чушь служитель молдавского закона. Он явно ещё не проснулся и не мог сообразить, что сказать. Зато было видно, что он лихорадочно размышляет, за что потребовать денег. Было не за что. Документы в порядке, да и о том, что будка посреди чистого поля таможенный пост, откуда мне впотьмах догадаться? Проспали, одним словом молдоване туриста…

В общем, несколько минут спустя мы были милостиво отпущены и продолжили свой путь. Правда сразу за шлагбаумом дорога закончилась, сменившись направлением движения. По нему мы скорее не ехали, а переползали по ямам. Пока не упёрлись в ещё один пост, теперь уже зону приднестровского погранично-милицейского контроля. Там, узнав про оплошность своих коллег с молдавской стороны, люди в форме похихикали и оформили нас быстро.

— А платить, кому и сколько за регистрацию? — спросил я милиционера, которому вручил иммиграционную карту.

— Не надо больше платить, — ответил он. — Езжайте себе.

На этом и закончилась наша дорожная эпопея. GPS-навигатор, вкупе с советчиками, корректировавшими наш путь по дороге, не обманул. От российского до приднестровского дома мы добрались ровно за 1290 километров. Единственное что не было учтено в проложенном спутником маршруте, так это кордоны между Приднестровьем и Молдовой. Впрочем, эти будки на дороге, как и лузгающих рядом с ними семечки людей в форме мы так и не восприняли, как служителей закона. Складывалось впечатление, что эти дядьки в фуражках просто играли в пограничников и милиционеров. По привычке, от которой не смогли отказаться с того момента, когда российский генерал Лебедь остановил на этой земле гражданскую войну.

г.Бендеры (Молдова), 5.08.2011 г.

39.ru

Счетчик HitMeter